язык журнала

Читайте в этом выпуске

Воображаемое в Марроканской Еврейской Народной Повести: История Пророка Юсуф Как Образец
Народная повесть отличается чертами, играющими важную...

Роль Зрительной Культуры в Процессе Регистрации Элементов Народной Культуры
Зрительная культура играет очень большую роль в проце...

Влияние Кочевой и Городской Культуры на Традиционное Ремесло "Аль-Саду" в Кувейте
Несомненно, что ткани, со всеми своими материальными ч...
42
Issue 42
Вы можете скачать этот вопрос (PDF) по этой ссылке
Воображаемое в Марроканской Еврейской Народной Повести: История Пророка Юсуф Как Образец
Номер журнала 42

 

Др. Абдул Карим Аль-Саваф

 

Народная повесть отличается чертами, играющими важную роль в привлечении внимания читателя, благодаря ее особенным событиям и высоким целям и ценностям. Она считается одним из древнейших унаследованных литературных жанров, сохраняемых в памяти человека или в существующих письменных документах. Одной из важнейших ролей, которые играет народная повесть, и ее важнейшим мотивом является передача событий, возмещение реальности, критика общества и образования и выражение всех видов угнетения и социальной несправедливости, испытуемой народами и сектами на протяжении прошедших эпох. 

Марроканская еврейская народная повесть вовсе не выходит за вышеназванные границы, так как ее творец сумел приобрести свободу выражения собственного мнения, абсолютных целей и надежд, отражающихся в том, чтобы, во-первых, остановиться на некоторых ключевых моментах всеобщей еврейской истории, где увековечены жизни таких личностей, как пророка Юсуф, да будет над ним мир!. Эти личности, принадлежавшие к тому прошлому, смогли явно произвести большое впечатление на психику еврея. Во-вторых, выявить и критиковать реальные жизненные условия  еврейской секты в настоящее время и, в третьих, устремиться к выполнению целей, надежд и мечт или к другому миру, события которого нельзя осязать чувствительными органами восприятия. Этот мир привязан, в глубине творческой личности, к духовному внушению, связывающему ее с убеждением, далеко выходящим за пределы умственного восприятия человека.   

Надежды и мечты марроканского еврея о мире, связанном с "первоначальной исторической родиной", где преобладает покой и свобода, концентрируются ценности добра, рассеиваются тучи угнетения и исчезают определенные формы несправедливости и эксплуатации, что является законной мечтой любого человека, но она существует лишь в вообразительном уме группы людей, и овладевает каждым членом этой группы, когда он сталкивается с трудной исторической реальностью и положением, сводящим все мечты и надежды к разрушению и неудаче перед ударами судьбы и коварством истории.

Марроканский еврейский повествователь испытывает некое психологическое состояние, основной характеристикой которого является нестабильность, как будто он потерял один из органов своего тела на определенном этапе его жизни, когда его сознание еще не созрело. Когда он вырос, его душа подверглась атаке со стороны личности с тем, чтобы вынуждать ее переходить от этапа недостатка к этапу равновесия, нарушенного потерей органа из личности творца, каким является Храм Соломона. Так, когда человек чувствует, что что-то его покинуло, подобное чувство превращается в одно из укоренившихся проявлений зла в бытие, и во всей вселенной, и это внутреннее чувство тревоги, связанное с потерей и разлучением, характеризуется тем, что мы понесли большую утрату в своей жизни, и наше существование стало разорванным, разбросанным и несовершенным, и следовательно, в нашей душе формируется семя, вызывающее такое чувство, что жизнь не должна протекать таким образом, и мы потеряли что-то существенное для личного счастья.

Воображаемое евреями в народной повести о пророке Юсуф указывает на "мечту", которая, в религиозном и историческом аспекте, формировалась в бессознательной культуре еврейской нации, и которая по сей день осуществляет свою власть над индивидуалами не только в воображении, но и в творчестве, если не говорить, что эта мечта сама считается темой творчества, и тем самым, это исследование позволило нам детально изучать это воображаемое и изображать живой образ сознания марроканского еврейского повествователя, в плане создания мечт и очевидного представления поражений и болей, которые сопровождали их.